Стартап из кузницы: уроки бизнеса от Демидовых, Морозовых и Третьяковых

В российской истории есть много примеров «бизнес-династий», родившихся в тульских кузницах и звенигородских лавках. Но это не просто купцы. РБК рассказывает о семьях, которые превратили свои капиталы в культурный код нации

Строгановы: князья Сибири

Надпись на фамильном гербе: «Отечеству принесу богатство, себе — имя»

История Строгановых — это история присоединения Урала и Сибири. Получив от Ивана Грозного грамоты на «пустые места» по Каме, сыновья Аникея Строганова создали солеварни. Соль была белым золотом Средневековья.

Но главным стратегическим решением Строгановых стала поддержка казачьего отряда Ермака в 1581 году. «Строгановы не поскупились, снабдили маленький отряд пушками, пищалями, самопалами, порохом и свинцом, дали и съестных припасов, и одежды, и холодного оружия». Снаряжение дружины — это не только расширение земель, но и подчинение колоссальных сибирских ресурсов Москве.

Позже, когда Строгановы получили титул «именитых людей», стали баронами и графами, они переориентировали свой фокус внимания и «активно инвестировали в человеческий капитал», как бы сказали в наши дни. Граф Сергей Григорьевич Строганов в 1825 году основал «Школу рисования в отношении к искусствам и ремеслам». Сегодня это знаменитая «Строгановка». Идея была гениальна: дать рабочим и ремесленникам высшее художественное образование, чтобы поднять качество промышленного дизайна в стране.

Демидовы: «птенцы гнезда Петрова»

Надпись на фамильном гербе: «Не словами, а делами»

Биография Никиты Демидова — это идеальный сценарий «восходящего социального лифта», возможный только в эпоху преобразований. Туляк, потомственный кузнец-оружейник, он привлек внимание Петра I не знатностью, а талантом делать «доброе ружье».

С началом Северной войны стране требовалось свое железо. В 1702 году Петр I передает Никите Демидову Невьянский завод на Урале. Это была сделка века. К середине XVIII века Демидовы владели более чем 30 заводами, производя больше металла, чем вся остальная Россия. Демидовское железо превосходило шведское по качеству, российская корона перестала зависеть от импорта.

Но династия пошла дальше станка. Когда промышленный потенциал был набран, Демидовы совершили «поворот в вечность». Во-первых, Европа: Анатолий Николаевич Демидов получил титул князя Сан-Донато. Семья стала частью итальянской аристократии, но не растеряла связей с родиной.

Во-вторых, наука: Павел Николаевич Демидов в 1831 году учредил Демидовские премии, которые выплачивались Академией наук до 1865 года. Эти 5 тыс. руб. серебром получали за труды, по сути, все светила отечественной науки того времени — от химика Дмитрия Менделеева до физиолога Ильи Мечникова. Это был первый системный государственно-частный проект поддержки науки в России.

Морозовы: искусство как дело жизни

Савва Морозов: «Все — для искусства и актера»

Если Демидовы стартовали с госзаказа, то Морозовы, по семейной легенде, начали с 5 руб. Из крепостных в миллионеры — это путь Саввы Васильевича Морозова. Будучи крестьянином помещика Рюмина, он работал ткачом. Одержимость работой позволила ему выкупить себя и семью за огромные по тем временам 17 тыс. руб.

В 1797 году на ручном станке в Богородском уезде родилась фамильная империя. Промышленная революция в России: Морозовы одними из первых заменили ручной труд механическими ткацкими станками (купленными в Англии, несмотря на запрет на вывоз технологий).

Если старшие Морозовы строили фабрики, то Савва Тимофеевич (внук основателя) строил театры. Именно он профинансировал создание Московского Художественного театра на 300 тыс. руб. (огромные по тем временам деньги), не требуя возврата.

Помимо прочего, Савва Морозов на пару со своим тезкой Саввой Мамонтовым выступил соучредителем и главным инвестором Московской Частной русской оперы, где впервые по-настоящему зажегся талант Федора Шаляпина.

Третьяковы: созидатели души

Павел Третьяков: «Нажитое от общества вернуть обществу»

В 1774 году Елисей Третьяков, купец из Малого Ярославца, перебрался в Москву. Семья торговала в холщовом ряду на Ильинке и владела льняными мануфактурами в Костроме. Капитал был внушительным, но не самым большим в купеческой среде.

Павел Третьяков начал скупать картины в 1856 году. В отличие от коллекционеров-аристократов, он не собирал модных французов. Его миссия стала почти одержимостью: «Я желал бы оставить национальную галерею, то есть состоящую из картин русских художников».

В 1892 году Павел и его брат Сергей передали свою галерею вместе со зданием в дар Москве. Это был акт невероятной щедрости для своего времени — обычно коллекции оставались в семье или продавались в Эрмитаж. Павел Михайлович требовал сделать музей «всем доступным хранилищем изящных искусств». Этот жест превратил частную страсть в национальное достояние, а Лаврушинский переулок — в место паломничества.

Солдатенковы: «русские Медичи»

Козьма Солдатенков: «Все, принадлежащее мне, отдаю России»

Этот старообрядец, потомственный почетный гражданин, нажил состояние на хлопке и шерсти, укрепляя семейное дело. Но в историю вошел как «издатель-миллионер» и филантроп.

Во время своего предпринимательского расцвета Солдатенков сблизился с историком Тимофеем Грановским. Тот убедил купца вложиться в выпуск дешевой просветительской литературы: естественно-научной и философской. Так появилось издательство Солдатенкова и Щепкина. Начинавшееся как благотворительность, оно быстро стало самоокупаемым. Здесь печатали Белинского и Адама Смита, учебники для сельских школ, Некрасова и Огарева, «Отцов и детей», сборники Фета и труды Ключевского.

На свои деньги Солдатенков открывал богадельни, приюты для инвалидов, сирот и душевнобольных, учреждал стипендии студентам. Но главный его дар Москве — Боткинская больница. Он завещал лечить там «всех бедных без различия званий, сословий и религий».

Мамонтовы: творцы будущего

Савва Мамонтов: «Мало знать, надо чувствовать привлекательность родной красоты»

В отличие от Демидовых или Морозовых, Мамонтовы не взращивали промышленную империю на протяжении столетий. Они вошли в историю благодаря двум поколениям: отец Иван Федорович создал капитал на винных откупах, а сын Савва Иванович этот капитал переплавил в культурную революцию.

Савву называли «человек-водоворот» и «Савва Великолепный». Он строил железные дороги (в частности, Ярославскую до Архангельска), но душой был художником. Его усадьба Абрамцево стала арт-резиденцией мирового уровня — «наш Барбизон», как называли его современники.

Он не просто давал деньги, а «творил среду». «Бог дал ему особый талант возбуждать творчество», — писал о Мамонтове Васнецов. Мамонтов не жалел денег на «бесполезное» искусство, понимая его ценность, и вдохновлял своим примером купечество Серебряного века.